Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

dragon

Шаги в сапогах в абсолютно пустом коридоре



Всякий взыскующий воспринимать "реальность как она есть" - пускай подумает о шуме в другой комнате.

Или не так - есть то, что мы реально видим, слышим, осязаем, обоняем. Сенсорика. И есть то, что мы не видим, но ожидаем увидеть, не слышим, но ожидаем услышать, не осязаем, но... Дорисовка картинки воображением до целостного паттерна.

Когда мы слышим шум в другой комнате - что там происходит? Трескаются половицы? Ветром сбросило на пол книгу? Завелась мышь? Или в дом забрался вор?

Заметим даже, что относительно многих из этих возможных причин мы даже не имеем собственного опыта - мы знаем об их существовании из опыта других. Не имея воспоминаний, мы конструируем переживания в своем воображении - и реагируем на них очень живо, как на нечто, действительно имеющее место здесь и сейчас. Вообразили вора - и все мышцы напрягаются, руки сжимаются в кулаки, дыхание замирает, а сердце начинает биться сильней. Вора нет - нет ничего, кроме шума в соседней комнате, неожиданного звука, но этого вполне достаточно.

Дорисовка паттерна - это универсальный и очень базовый процесс. Воображение начинается там, где мы не видим линию, но думаем, что она должна быть; где мы не слышим звук, но ожидаем услышать, и пр. Потому что сознание (whatever it is) с готовностью включается в предлагаемые ему игры - игры образов, игры слов... И, заигрываясь, вполне естественно забывает о том, что видится-слышится-чувствуется на самом деле.

Так что же делать с шумом в другой комнате?
dragon

Гончарный круг неба



Как раз к вопросу о достижении красоты в функциональности - мне подумалось о совершенстве. Скажем, совершенство горшка. Простого глиняного горшка, какие используют сейчас разве что для жаркого.

Если кто-нибудь пробовал крутить глину на гончарном круге, знает, что первые разы делать это очень тяжело. Круг крутится неравномерно, стенки горшка выходят слишком толстые или слишком тонкие, проваливаются, разъезжаются... Потом приходит навык, и пальцы сами уже начинают находить правильное положение. После пятого, десятого, двадцатого, пятидесятого повторения.

Потом - в какой-то волшебный момент, когда повторения уже не хочется считать - человек понимает, что он действительно умеет делать горшки. Что его горшки несложны - что уж тут сложного - но элегантны, в них нет ничего лишнего. Их функциональная простота совершенна, выпукла объемами идеального шара, блестит лакированными поверхностями, призывно манить что-нибудь насыпать или налить. Горшок, обретающий свою подлинную горшковость, приходящий к эстетике...

Так вот - мы могли бы жить свою жизнь простотою идеального горшка. Это была бы жизнь, в которой нет ни одной обманки, ни одного грана фальши, ни одного лишнего движения. Где стенки были бы тонкие и ровные, а форма держалась бы так, как надо. Где не было бы боли, печали, обид, презрений, оскорблений, предательств, грабежей, убийств... Сколько неудачных горшков должен разбить мастер, чтобы научиться делать все, как надо?

То, что некоторые из нас умеют это больше других, то, что среди нас ходят просветленные, то, что мы чувствуем этот след гармонии, несмотря на все заблуждения - не знак ли того, что мы уже пытались, и не раз, слепить все правильно?
dragon

Гугу-кениец



Несмотря на жару, всегда ходит в черной шапке. Показывает, почему - весь лоб исполосован шрамами. Потом снимает рубашку и показывает спину - след раны от крестца. Я везунчик, говорит, не задело позвоночник.

*

Сидит на кухне, курит. Рассказывает, как учился в израильском лагере. Потом - как был послан в Сомали. "Я чувствую себя виноватым в смерти 15 тысяч". Почему, спрашиваю. "Моей целью был один из сомалийских лидеров. Я выслеживал его 10 месяцев. После его смерти в стране началась гражданская война. А я дезертировал."

Он не гордится убийствами. Он говорит, что хотел бы спокойной жизни. Жена, трое детей, спокойная работа. А войны больше не надо. Когда на него нападают сейчас, он просто уходит в сторону. Он не хочет драться, он не хочет воевать. "Я воевал с шести лет."

*

А потом он видит Barret M82A1. И больше не может ни о чем говорить. Он восхищается размерами. Он восхищается устройством. Объясняет, зачем был сделан тот или иной элемент. That's a fucking gun, говорит он. С этой винтовкой он был бы куда эффективнее. На расстоянии полутора километров можно снести человеку голову. Обязательно надо построить такую же, когда вернется в Кению.

*

Судьба сводила меня с профессиональными убийцами трижды - не так уж мало для среднестатистического человека, не вовлеченного в военные действия, криминал, охрану правопорядка или журналистику. Каждый раз - в расслабляющей дружеской атмосфере. Каждый раз удивлялся - у этих людей нет какого-то особого блеска в глазах, нет никакой стали, нет никакой животной жесткости. Есть обходительность, есть интеллигентность даже. Обычные ребята, пройдешь на улице - не заметишь. Есть только - чуть погодя замечаешь - такое солдатское отношение к жизни, в хорошем смысле этого слова, если это может быть хорошо. Приказ есть приказ, извини, если что. Пропасть, сами понимаете, не такая большая, перепрыгнуть нетрудно. И человеком при этом остаться не сложно.

Да что там - это же аномально, что мы в массе своей не убивали. Что опыт убийства исключителен. Аномально - но и пусть.
dragon

Шаманство

Был поражен духами болезней в висок, горло, грудь и пятку.
Три дня стонал и метался по кушетке в жару - в своих снах. Метанию настойчиво мешали голоса из срединного мира, принадлежавшие коллегам по работе. Коллеги обвиняли в недостойном поведении во время подведения итогов года - ибо в этот самый момент, по их представлениям, bowin должен был не погружаться в нижний мир, а готовить презентации об исполнении задач, поставленных перед группой компаний советом директоров и акционерами, со всеми вытекающими из этого бонусами. Колеги были уязвлены в голень и загнаны посредством бубна срединного мира (мобильного телефона) в место, которое им пристало...
В своих снах... Ну, например. В пустоте и темноте висело девять бесформенных частей, соединенных нитями или канатами. Это были части меня, я видел их, как вы видите свои руки или ноги. Я бродил, точнее, перемещался между них, слушая их голоса. То, что было мной, настойчиво шептало: "Внутренний, внутренний, внутренний аудит".
А еще была большая черная птица, угловатая, как вся составленная из треугольников. Она то металась по комнате, то сидела на месте. А потом она исчезла.
Или в другой день. Я спускаюсь в подвальные помещения заброшенного (но еще недавно жилого) дома. Думаю - насколько это напоминает сценарий дешевого фильма ужасов, теперь же должен появиться маньяк-убийца. Маньяк-убийца ждет за дверью, он появляется и бросается на меня. Я понимаю, что это довольно смешно, но просыпаюсь в холодном поту. Такой поворот меня не устраивает, я вновь засыпаю и вновь оказываюсь в том доме. Снова открывается дверь, маньяк снова бросается, я снова просыпаюсь в ужасе. Нет, это не пойдет. Я снова засыпаю, теперь в холле, перед тем, как открыть дверь, я сотворяю фигуру из теней и вооружаю ее колющими предметами. Дверь открывается, фигура бросается на убийцу и шинкует его своим мечом. Я же спокойно предаюсь беседе с созданием, чья голова напоминает бесформенный глиняный шар, глубоко посаженные узкие глаза, вместо носа - две дырки. Оно говорит: "Сейчас ты находишься в месте между сном и явью. Здесь ты можешь осознавать свой сон и творить его. Обычно люди пропускают это место, эту фазу - они либо слишком быстро и глубоко засыпают, либо слишком быстро просыпаются".
Болезнь была достойно завершена сжиганием вчера вечером Духа Зимы.
А еще посмотрели мы вечером вашего "Блуберри". Если имеете такую возможность, плюньте в рожу тому кинокритику, кто назвал его "раскрашенным 'Мертвецом'". Близко не лежало к Джармушу. И все же про индейцев и мескалин. Так вот, про мескалин. Если то, что показывают в фильме, и есть полный спектр пресловутых глюков, то это неинтересно. Такое и без всякого кактуса можно увидеть.
dragon

О роли масс-медиа в общем деле мирового терроризма

Террористы начали конкурсный отбор депутатов на роль заложников. Охереть. Балаган.
Вообще, терроризм тем и отличается от войны, что война - явление неприглядное, где масс-медиа лишние, а терроризм без масс-медиа не может.
Представьте - какой терроризм в начале 19 века? Скажем, какой-нибудь абрек прокрадется в русские укрепления да и рванет там пороховой склад. Ну, погибнет человек двадцать, но - на войне как на войне. Сейчас же по другому. Абрек берет кинжал, приезжает в Санкт-Петербургъ и хватает за горло красавицу Машу. Зовет десятка три журналистов, устраивает пресс-конференцию. Рассказывает, как его со товарищи притесняютъ казаки. Тут же - сенаторы из сенату, и каждый в заложники просится, вместо Маши. Слуги народа, ясно дело. А журналисты бегаютъ, фотографируютъ - как же, обер-камердинер Немцовъ приехали! Пойдут с абреком разговаривать. А графъ Немцовъ уже дополнительные очки рейтинга считаютъ.
Что, кстати свидетелствует - свободная журналистика (ну, вернее, журналистика как она есть сейчас) очень способствует развитию и укреплению террористического дела. О каждом взрыве расскажут. Кто надо, возьмет ответственность. Объяснит, зачем. Это новых террористов стимулирует - вот как надо делать, если хочешь, чтобы тебя услышали.
А люди, которые обсуждают, как надо ковровыми бомбардировками в ответ всю Чечению выжечь - на мой взгляд, просто не имеют внутреннего уха для того, что морально и человечно, а что нет. Говорил еще граф Толстой (который, в отличие от вышеупомянутых графьев, был - человечище), что, отвечая на зло, порождаешь зло. По крайней мере, относительно насилия это справедливо. Особенно с народами, исповедующими ваххабизм.