Bowin (bowin) wrote,
Bowin
bowin

Достоевский и Толстой

Среди классиков русской литературы 19 века двумя глыбищами-человечищами высятся два великих - Толстой и Достоевский. Эти два автора, практически совпавших во времени, перестали быть просто авторами и стали архетипами. Помнится, я слышал от вполне оправдывающей своими линейными размерами гордую фамилию правнучки одного из этих двух, что все люди делятся на две категории - те, кто любит Толстого, и те, кто любит Достоевского. И эти категории совершенно различны по своими жизненным привычкам, устройству жизни, ценностям эт сетера. Наш с oyuna пример показывает, что "и все-таки они вместе".
О сходстве и различиях в творчестве Д. и Т. написаны тома и горы диссертаций. Не претендуя на профессиональное филоложество, в давишних обсуждениях свежепрочитанных "Воскресенья" и "Бесов" мы наткнулись на одну забавную грань различий.
Достоевский, как никто другой, мастерски живописует характеры. Настолько мастерски, что не одна работа по психосоциальным типам была проиллюстрирована действующими лицами его произведений (вспомнить те же "Акцентуированные личности" Леонгарта). Персонажи выпуклы настолько, что просто выпирают, рвутся со страниц. Страсти, ворочающиеся между ними, приобретают космический, невиданный размер.
Толстой мягче, тоньше. Даже в жестоком конфликте - семейной ссоре или разводе - он пробирает не жестокими словами и жестами, а перебором мыслей и чувств каждого из участников. Его герои - индивидуальности, но индивидуальности обтекаемые, не стоящие на пути. Так же примерно играли потоком мыслей и чувств Стерн, Джойс или Пруст - последний настолько тонко, что в сахарной вате его истонченных ощущений можно увязнуть. Толстой ближе, земнее, физичнее, конфликтнее.
И тут мы приходим к очень важному различию этих двух писателей.
Герои Достоевского входят в роман полностью сформированными, прочувствованными, словно отлитые в бронзе статуи. Они сталкиваются друг с другом - идет звон, летят искры, рушатся судьбы, свершаются смерти, но. Никто не меняется! Эволюции не происходит! Как зашли, так и вышли. Мерзавец останется мерзавцем до конца, развратник развратником, революционер революционером, игрок - игроком, а роковая женщина - все столь же роковой. Ничто не может сбить их с раз выбранного пути. Очень важно здесь обратить внимание вот на что - некоторые герои, которые у Достоевского пытаются сменить свою стезю, рисуются им комично, сатирически, они явно не в своей тарелке, не адаптированы, и - так или иначе - их ждет скорая гибель либо возврат на круги своя. Изредка, очень изредка в темную душу пробивается светлый луч (связанный у Д. всегда с христианством), но ненадолго, а если задерживается, то по исходной предрасположенности человека к светлому (таков, мне кажется, случай Раскольникова).
У Толстого иначе. Его герои менее рельефны, но и менее статичны. Они постоянно развиваются, растут, преодолевают один за другими кризисы, меняются и отстраняются от себя прежних. Взаимодействие сюжета тем сложнее, чем больше характеры не только накладываются друг на друга, но и модулируют друг друга. Все поиски и преодоления себя, о которых пишет Т., ведут к трансформациям, к трансмутациям, и пусть список героев к концу книги такой же, как в начале, по сути он совсем уже другой, люди там другие.
Вот какое получается различие - Достоевский механистичен, его персонажи двигаются по своим орбитам, как планеты в ньютоновой механике; Толстой же органичен, его персонажи прорастают друг сквозь друга, а он аккуратно, как садовник, подсаживает к ним новых или отселяет старых, наблюдая за получившейся биосферой.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments