?

Log in

No account? Create an account
Дом танцующего дракона
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, September 22nd, 2006

Time Event
10:35a
Протестантское и русское


Меня глубоко зацепила эта булгаковская идея (Сергея Булгакова, а не Михаила) – что русские по религии своей православные, а не протестанты, и потому (не только, конечно, потому, но и из-за подавляющей доли крестьянства – но сейчас не о том) марксизм в том виде, как его продумывал Маркс, для России не приемлем.

Не раз обсуждалось уже, что именно сделал Лютер, что же такого он запустил, приколотив свои тезисы к дверям церкви. Повторяя Макса Вебера в трех предложениях, ключевая идея о том, что каждый верующий может общаться с Богом напрямую, и посредничество церковной иерархии ему не нужно, оказалась динамитом. Если каждый связан с Богом, то как он узнает о Божественной воле – понятно, что откровения мирянам даются только как исключения? Через личный жизненный успех – тот, кто спасен после смерти, и при жизни не может терпеть страданий и лишений, Бог уже ведет его к раю. Личный успех и личное богатство – свидетели праведности, а значит, обогащаться благостно. И тут я вижу интересную смычку – протестантизма и его иудаистского пра-предка.

Есть, скажем, народ, избранный Богом. Если он является таковым, то у него появляются различные права. Народ, к которому благоволит сам Единый Бог, Творец всего сущего – неизбежно должен возвышаться над всеми остальными народами, быть им пастырем. Принадлежность к богоизбранному народу означает, что ты спасен, но одновременно – требует нести традицию, веру и статус, не отпадать от племени. Народ держится друг друга и своей веры – и этой своей верой получает мандат на социальный успех в любых окружающих социумах, вроде как «положение обязывает».

Теперь есть люди. Они тоже избраны Богом. Свидетельством их богоизбранности является не кровь, но богатство и статус. Сам Бог делает что-то вроде экзамена, на котором интересуется – ты спасен или нет? И каждый, кто истово верит в свое спасение, приходит к этому спасению возвышением – здесь и сейчас – над остальными. And again, вера дает мандат на социальный успех.

Далее, люди строят общество обменных отношений и стремления к личному обогащению вроде как «во всеобщее благо» (почему бы и нет, Смита мы все читали). Приходит мыслитель – представитель первого народа. Осмысляет вот это самое окружающее его общество, выстроенное в симбиозе богоизбранных евреев-банкиров и богоизбранных протестантов-капиталистов. Конечно, для него естественна история про борьбу своей группы за то, чтобы группе принадлежало все. За доминирование. С обещанием, что в конце борьбы каждый, кто принадлежит к избранному классу, будет спасен – да что там, спасен неизбежной исторической логикой.

А потом в далекой северо-восточной стране еврейские интеллигенты начинают вкручивать эту историю (а правильнее сказать – сказку) не европейскому пролетарию, а русскому крестьянину. С его вековой верой в «мир», в «доброго царя» и в «справедливость». Такой вот верой держался порядок отношений несколько сотен лет, и любые гвозди в него можно было забивать, а тут – на тебе. Рассказывают, что, мол «несправедливо». Получают – правильно – бунт, бессмысленный и беспощадный. А потом – все тех же условных «крестьян» и «царей» с условной «справедливостью».

(Тогда как в Европе идеи мыслителя берут, основательно переваривают, и рабочим движением добиваются практически желанного результата – не то, чтобы эгалитаризма, но нижней планки бедности на уровне повыше даже зажиточных рабочих всего за сто лет до того, и невиданного уровня жизни для большинства. Без, заметим, братоубийства, то есть, без гражданских войн (хотя с теми еще междуусобицами, конечно).)

Так я вот что думаю – насколько необходимо было (да и есть), чтобы в культуре существовал этот самый мандат на успех? Легитимизирующий, по сути дела, самые популярные форматы – денежное богатство и статус. Вопрос даже не в том, хорошо ли с ним, а в том, что происходит, когда обходятся без него? Он сам собой начинает вырастать – или все же нет?

И тогда не стоит ли нам понимать, что мутанты, которые вырастают из хороших, в сущности, обществ протестантского толка – про коммунизм, про капитализм, про демократию и пр. – такие страшные не потому, что кто-то в чем-то ошибался, а просто не вырастить ничего протестантского на русской почве? То есть, людей, может, и переучить, а народ - нет?

И, вполне возможно, есть еще приличное количество народов, которые тоже не склонны к предлагаемому формату. Это не значит, что они тупы, ущербны, или что еще – а просто не склонны. Скажем, китайцы могут - а тибетцы нет. Американцы могут – а уругвайцы нет. То есть, и успехи даже могут быть – но не лежит душа у народа, не радует его эта история про богатство и власть, ему бы другого. И что с такими народами будет – они свое другое найдут, или же исчезнут под пятой глобализации всеми своими миллиардами?
10:36a
О разном
В голове у меня крутится такая вот вещица – ведь, подумать, мы склонны раздувать отличия между собой, как бы отрицая или умалчивая то огромное общее, что нас объединяет. Ведь каждый из нас, пусть уникальный, разделяет с другими почти идентичную анатомию и физиологию, очень близкую природную среду и почти идентичное физическое пространство социума. Между «самым великим» и «самым ничтожным» не так много различия (хотя беспокойство этим различием и заставляет выдумывать известные по преданиям унитазы из чистого золота).

Даже те, которого мы называем богами – обладая людской природой, не отстоят от нас бесконечно далеко. Будда, Христос и Пророк Моххамед дышали, ели, пили, мочились и испражнялись. Почти наверняка они знались с женщинами и наркотиками (какие кому ближе). Они тратили восемь часов в день на сон. Они топтали ногами пыль дорог. Они спали в кроватях, сидели на стульях, обедали за столами из мисок и чашек. Они говорили на родном языке – и, может, нескольких иностранных. Они жили ту же жизнь, что и мы все – с поправкой на свое время и на свои великие деяния. Их природа, их общность была выше приобретенного различия, но только различие и имеет значение.

И любые практики, которые придумывает человек, чтобы приблизиться к своим богам в совершенстве – они все равно внутри какой-то незримой сетки, как ни рваться - не вырваться, из себя самого не выйти. Протянул где-то протуберанец навыка, достал языком до бровей, но вот шнурки на ногах завязывать не умеет; считает как компьютер, а с людьми как ребенок. Такой многомерный компакт заданного объема, куда ни тяни, далеко дотянуться только за счет остального, и все равно будешь к каким-то вещам принуждаем возвращаться - к одним три раза в день, к другим один раз в день, к третьим раз в три дня. Мы – люди, с этими всеми вот руками, ногами, , половыми органами, ушами, глазами, ртами. Мы живем в каждо-дневном мире зданий, сооружений, машин, техники, мебели, посуды, еды, напитков, наркотиков, зрелищ – созданном нами же, людьми. Мы живем в том мире, который мы сделали себе в повседневном труде всех нас – но почему-то он кажется нам врученным кем-то посторонним, и его единые свойства не так существенны для нас, как различия, которые можно уловить в мыслях, в оттенках картин, в разном выборе одежды, в разной еде, в разном-разном-разном.

Я это все очевидное, но не проговариваемое говорю к тому, что существующим в головах различием все время норовят подменить реальное сходство. Сходство, говорящее о том, что то, что у всех и каждого, и есть главное, а флуктуации личного опыта – все эти переживания измененных состояний сознания, напряженной сенсорики, потока удовольствий, или же строгой аскезы и отшельничества – все это побочно, несущественно, галлюцинаторно. Мы все время забываем об общем и помним только о разном.
10:55a
Технологии мысли
Интересно, как стало естественно способ мышления уподоблять инструменту. История об объектно-субъектном дуализме тому очень способствует. Мол, есть субъект-мыслитель. И есть вещь-объект; она там, конечно, где-то в себе, но поворачивается к нам доступной сенсорике стороной и становится вещью для нас. А с этой вещью для нас мы можем делать разное – исходя из наличия у нас инструментов. Инструменты эти в целости и сохранности люди вручают друг другу устно-письменными инструкциями. Находим предмет, открываем шкатулку ума и достаем пилу, паяльник и пассатижи – применяем для всеобщей радости.

Проблема вот в чем. Можно думать о своем собственном уме как о молотке, можно думать так и о чужом уме. Можно представить, что этот самый ум заполнен молоточками, всякий для разного дела. Как кому удобно, пусть себе и представляет – кому-то удобно думать, что у него внутри берновский «ребенок» и «родитель» или фрейдовское «суперэго», или биокомпьютер, или гомункулюс в будке управления. Весь вопрос, что с этой метафорой потом делать. А делается то – мол, давайте дадим (или возьмем) инструмент, и будет нам всеобщее счастье.

Почему возникла идея, что в мышлении можно отделить уникального мыслителя от того набора «инструментов», которым он пользуется?

Молотки- не молотки, а весь этот живой агрегат, дышащий-фыркающий организм ума нарабатывается только в практике личностного осмысления. В попытке самому разобраться и объяснить, что же именно и как именно. Или не объяснять, но как-то иначе принять в себя – может, для этого нужно нарисовать или спеть, вылепить или вырубить. Ум (в широком, ведическом смысле) нарабатывается не собиранием инструментов (кажется мне), а только практикой, смелостью применения. «Инструменты» только дают идеи других людей о том, куда можно заглянуть внутрь себя, чтобы там нащупать что-то подходящее – но, возможно, и не найти вовсе.

Излишняя увлеченность технологиями мысли, как мне показалось, рискует убить то, что призвана взращивать – саму мысль. Не случайно греческие философы так упирали на категорию сомнения – это темное ощущение беспокойства, что что-то не так, заставляющее двигаться вперед, не останавливаться на порожденном смысле, искать, пробовать, творить.

Технология мысли – всегда шаблон. Шаблоны могут отличаться по виду, могут перекрываться по площади, но они задают одну и ту же форму, и только ее. Живое, сталкиваясь с живым через мертвый шаблон, превращается в натюрморт. Молоток застревает в голове, не вытащить.

Только практика.

<< Previous Day 2006/09/22
[Calendar]
Next Day >>
My Website   About LiveJournal.com