?

Log in

No account? Create an account
Дом танцующего дракона
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Monday, September 4th, 2006

Time Event
12:20p
Православие в школах и национальная идея. Часть 1


Последнее время общественность колыхается вопросом – стоит ли вводить уроки Закона Божьего в школах? Множество доводов «за», и множество – против. Порассуждаю об этом, рискуя навлечь гнев сторонников обоих позиций.
(То, что я расскажу вам далее, можно было бы ожидать от разных людей, но я бы в их список не вошел. Скажу прямо – я и сам удивляюсь этим собственным рассуждениям, но одновременно вижу в них магистральную неизбежность логики, которой вынужден – часто вопреки собственным недавним убеждениям - подчиняться.)

Понятно, что самый простой ответ на вопрос о православии как обязательном предмете – вводить его ни в коем случае нельзя. И понятно даже, почему.

Во-первых, потому, что страна, в которой его вводят, не так чтобы комплиментарна вводимому предмету. Население наше по преимуществу либо не верит, либо верит «для галочки», соблюдая определенное количество обрядов (среди которых главные – Великий пост и освящение куличей на Пасху) между посещением борделей, синема-парков и экстрасенсов. Попытка в этих условиях сделать православие духовной традицией детей этого большинства выглядит, по меньшей мере, не совсем адекватно – почему православие, а не секта уфологии (у которой, возможно, не столь давние, но тоже очень богатые традиции).

Во-вторых, потому, что по закону церковь в стране отделена от государства, а для всех желающих продекларирована свобода вероисповедания. Введение в качестве обязательного предмета религии очевидным образом нарушает эту свободу и базовые государственные законы (сиречь, Конституцию). А кроме того – оскорбит меньшинства, исповедующие те или иные верования, отличные от православия (от убежденных атеистов до ваххабитов).

В-третьих, потому, что не совсем понятно, как интегрировать Закон Божий в остальную школьную программу? Если делать, как это было ранее, идейно (по смыслу) согласованные части программы – тут у нас физика, тут биология, а тут история, но везде определенное единство методов и подходов, то тогда, мильпардон, нужна Православная Физика, Православная Биология и Православная Астрономия (с гуманитарными предметами попроще). Иначе в голове вдумчивого юного создания возникнет очевидный когнитивный диссонанс – тут Законы Природы, а тут – Божий Закон, тут – эволюция млекопитающих, а тут – сотворение Адама.

В-четвертых, потому, что очень даже хорошо понятно, что введение подобного предмета – это по преимуществу заявка конкретных людей, практически госчиновников, просто одетых в рясы, на свой кусок власти и богатства. Откройте «Сектологию» Дворкина (представителя РПЦ, между прочим) – он там подробно описывает, как секты обретают власть над своими последователями, как заставляют их жертвовать на благо секты свои деньги, свое время, свои знания и возможности. Когда это делают ради секты – это зло, а секта тоталитарна. Когда то же самое делают ради практически госрелигии, то это благо, лишний раз подтверждающее важность и полезность дальнейшего укрепления до статуса официальной госрелигии. (Другое дело – совсем не понятно, чем тут религия хуже, скажем, института армии – тот еще Молох-педофил, которому скармливают толпами подростков в самом соку. Или чем мозгоебство (давайте называть вещи своими именами) религиозных деятелей хуже аналогичного занятия в программе «К барьеру» или «ДОМ-2». Или мозгоебства журнала, который вы сейчас читаете. [ха, впрочем, знаю, чем – все той же исключаемостью: «Дом-2» можно и не переключить, а страницу с моим журналом закрыть, а не-посещения обязательного православного урока так просто не организуешь]

Все это правильно. Православие в школах ужасно, и надо встать грудью на защиту от проникновения его в классы. В том случае, если мы по-гоббсовски рассматриваем страну как собрание людей-индивидов, каждый из которых хорошо представляет свои личные интересы, а с другими заключает общественный договор о ненападении. Тогда – noli me tangere, «не трогай меня», а я, соответственно, тебя. Мы договоримся, мы самоорганизуемся, мы выдвинемся, а генеральная линия партии не лезь.

Только сообщества людей всегда представляют собой нечто иное, чем отдельный человек. В чем-то они глупее («стадо баранов»), а в чем-то умнее («две головы лучше»); в чем-то слабее, а в чем-то сильнее. Главное – они другие. И возникают и поддерживаются эти сообщества, как показал «критический реализм» (см. Рой Бхаскар, Маргарет Арчер и др.) не только за счет конвенций, но и за счет объективно существующих механизмов. Поскольку есть история, и для каждого нового члена сообщества история образования этого сообщества – данность, эта общность к его приходу уже сложилась, и он «работает» с ней как с данностью, а не как с условной, только что возникшей договоренностью.

Коли так, то сообщества под названием «этнос», «народ» или «страна» столь же реальны, как и каждый отдельный индивид. И делают эти сообщества одну единственную вещь (которую делаем и все мы) – они выживают за счет воспроизводства своих участников и коллективных стратегий, обеспечивающих это самое выживание. Иными словами, «смысл жизни» - это сама жизнь, но это так не только на уровне отдельного человека, но и на уровне каждой конкретной клетки, и на уровне больших устойчивых сообществ и всевозможных общественных институтов.

Если так, то для выживания системы как целого часто необходимо, чтобы часть могла в нужный момент приносить себя в жертву (или как либо иначе поступаться своими интересами и своей выживаемостью). Потому что оптимум системы только в исключительных случаях совпадает с оптимумом всех входящих в нее компонентов-подсистем. Организмы бы не возникли, если бы клетки не синхронизировали свои жизненные циклы и не подчинили их общему ритму «большой системы» – да что там, не смогли бы появиться даже эукариотические клетки.

Если «русский народ» есть реальная сущность (а сомнений в этом никогда не было, и возникнуть они могли только в результате попыток создать гомункулюса-«советский народ», размывая и стирая специфические черты русских) – если эта сущность должна воспроизводиться, то ей нужен способ синхронизации большинства компонентов-индивидов под «ритм народа». Ей нужно размывание отдельной воли и отдельного желания в пользу воли сверхорганизмов – государства, православной церкви, этноса. И поэтому ни один из аргументов, основанных на принципах индивидуального выбора, «ниипет». Графанлон становится реальным именно потому, что за ним действительно стоят какие-то реальные качества людей, которые его выдумали. Гениальный мистик Даниил Андреев, постепенно от лагерных отсидок вползая во все большее безумие, увидел целые классы таких «существ» - «эгрегоры» (как собрания «душевных воль»), «уицраоры» (как собрания «принципа государственности»), «затомисы» (как собрания «духовных идей») – тут важно не то, что и как называется, а что эти самые разные «сущности» действительно имеют место быть.

Продолжение следует
6:43p
Православие в школах и национальная идея. Часть 2


(продолжение, начало см. здесь)

Столкновение конструктов, существующих только в мозгах участников, может иметь удивительно живые последствия. Посмотрите на Хайфу и Бейрут, на Грозный с Буденовском, на башни-близнецы в Нью-Йорке. Коллективные сущности трутся боками, постоянно ставя под вопрос право существования вокруг подобных им. Коллективные сущности ведут себя как дети в песочницах – один построил куличики, другой порушил лопаткой, подрались, расцарапали друг другу физии, песок в волосах и на зубах.

Так вот – когда сталкивается муравейник и множество разобщенных жуков-пауков, муравнейник всегда выигрывает. Каждый жук стоит десяти муравьев, но навалится масса, выгрызет и оставит только пустую шкурку. Когда сталкивается человеческий муравейник, «человейник», и просвещенное демократическое общество (ПДО), один солдат этого общества может стоить десяти солдат человейника, но в перспективе «общество» обречено. Задавят массой и единым напором. Если – если – это самое «просвященное» и «демократическое» ПДО не примет для себя ту же стратегию «человейника». Откинет те самые свои базовые принципы – личной свободы, личного выбора, права на знание и т.п. – и начнет тупо транслировать всем одну и ту же очень бредовую и очень убедительную сказку-рассказку. Надеюсь, вам не надо объяснять, кто играет роль «человейника», а кто – «ПДО».

В пределе, конечно, даже не важно даже содержание этой рассказки, как сам факт рассказывания. Уже вовлеченность в процесс (с обязательным маркированием своих, кто сказку слушает, и чужих, кто не слушает) способствует нарастающему единению. Но нет, все же, разумеется, и содержание важно. Потому что содержание – и только оно – определит, насколько данный «человейник» будет успешнее других. Пока в человеческой истории все происходило исподволь, само собой – одни общества транслировали и жили, другие транслировали и умирали, - пока не появилась единая образовательная система начального и среднего образования, а с ней и возможность задавать те навыки, те верования и те ориентиры, которыми будут пользоваться участники данного социума. Большевикам это было ясно чуть ли не четче всех – потому первой заботой советской власти было вырастить «новых людей» (преуспели они в этом ограничено, но надо отдать должное – система держалась так долго именно благодаря подобной системе образования).

Чему же надо учить?

Во-первых и в главных, собственной исключительности как коллективного единства: «мы русские (евреи, эфиопы), мы православные (иудеи, католики), мы народ-Богоносец (Избранный народ, Спасители человечества)». За счет этого обучения сущность приобретает реальность – и одновременно мандат на то, чтобы что-то коллективно делать со всем остальным миром. Сомнения в этом постулате – корень всех бед – поставь под сомнение свое право что-то делать, и руки опускаются, и делаешь через силу, и не доверяешь интуиции, и не веришь в возможность успеха.

Во-вторых, навыкам коллективизма. Которые выражаются и в образцах взаимопомощи, и в образцах самопожертвования. Что-то вроде Гастелло, направляющего самолет на таран, или Павлика Морозова, сдающего родных ради дела всеобщей коллективизации. Эти навыки, как поймут проницательные читатели, одновременно являются залогом стабильности неравно организованного общества – бедный прощает богатого ради единства, а солдат пославшего его на смерть генерала ради всеобщей победы.

В-третьих, навыкам самоорганизации, подчиненной коллективной идее. Этакая «инициатива на местах» ради реализации «генеральной линии». Пример – извольте: японская система производства (опробованная в числе первых корпорацией Тойота), предполагающая, что работники каждый день, сами и безо всякой материальной компенсации, старательно измышляют, как бы им сделать производство еще более производительным и еще более экономически эффективным.

В-четвертых, навыкам коллективного противостояния другим. Короче говоря, всему тому, что составляет способность человека сражаться и побеждать себе подобных. Потому как, если сойдутся человейники в рукопашную, вряд ли победят мямли и рохли.

Если применять эту историю к России – то русским, национальному большинству (все еще большинству, но стареющему, глупеющему и вымирающему) как воздух нужен здоровый русский национализм. Национализм как сверх-идея существования нации, превосходящая и возможности, и намерения отдельного человека, достижимая только коллективным трудом, в котором личное растворяется в общественном. Национализм как любовь к нации – а любовь как высшее чувство есть именно самопожертвование, отсутствие ожиданий взаимности.

Так вот, православие – в том формате, как его растили от Владимира I до Владимира Путина, все из себя огосударствленное, третьеримское, традиционное, посконное, народное и какое там еще – идеально формирует костяк системы национального воспитания. Совместно, конечно же, с патриотическим и физическим воспитанием – но возвышается над ними, поскольку дает происходящему смысл. Выполняет все задачи обучения коллективности для поддержания коллективной сущности. И даже задает вектор развития этой сущности – не самый плохой, если вдуматься, вектор. Особенно в условиях, когда тут сомневаются во всем и вся, тут декаденствуют, тут бухают или колются, тут кричат «Зиг хайль!», а тут молятся лицом к Мекке. Как говорил по схожему поводу Уинстон Черчиль: «Это очень плохая система, но ничего лучше все равно нет».

Продолжение следует

<< Previous Day 2006/09/04
[Calendar]
Next Day >>
My Website   About LiveJournal.com