July 23rd, 2006

dragon

Стыдно

Стыд это страх перед нереализованным наказанием.

Конечно, совсем не так. Подобный взгляд предполагал бы упрощенное понимание человеческой природы в духе "теории Х" модели мотивации Мак-Грегора (люди "злы" и действуют в собственных интересах, опасаясь только возможного наказания) - а есть еще, как минимум, теория Y (люди "добры" и готовы действовать в интересах других, особенно, если их поощрять), и к ним еще десяток других теорий.

Джон Элстер, автор целого ряда потрясающих и революционных книг в области социальных исследований, в книге Strong Feelings определяет стыд как "отрицательную эмоцию, вызванную верованиями относительно собственного характера" - иными словами, нам стыдно, потому что мы вели себя не в соответствии с эталоном нашего собственного должного поведения. Это определение тоже не лишено недостатков, но в нем содержится важный посыл - что стыд есть отрицательная эмоция (т.е. не-удовольствие - заметим, что страх может быть формой такой эмоции, но точно так же может быть и досада), и что стыд предполагает сопоставление внутреннего эталона с наблюдаемым поведением (наказание тоже предполагает такое сопоставление, поскольку наказание есть санкция за отклонения от эталона).

Стыд - очень важное чувство именно потому, что посаженные этим чувством "занозы души" - как я назвал бы всякие глубинные травмы - вынимаются очень тяжело, и на многие годы могут определить то, кто мы есть и кем мы становимся. Извлечь эту занозу, вспомнив и простив самого себя за то, что не был таким, как стоило бы быть - непросто, но необходимо.

Одно из самых странных моих воспоминаний о прожитом стыде относится к возрасту лет пяти. В то время мы с отцом регулярно ходили в общественные бани, а после в холле этих бань с удовольствием попивали принесенный из дома чай. Единственная сложность - желающих попить чай вот таким образом было много, и комфортных диванов в холле на всех не хватало. И вот как-то раз после сеанса я выскочил чуть пораньше, чтобы успеть занять место. Занял место козырное, целый мягкий уголок, чтобы было где разместиться всем; сижу, а родителя (и, кажется, какого-то из его приятелей, присоединившегося к банному походу) все еще нет. Люди выходят из отделения, все сидячие места уже заняты; и тут подходит какой-то старичок, просит присесть, а я ему как-то очень резко отвечаю, что места, мол, заняты - и он очень грустно уходит, медленно шаркая по паркеты. И тут на меня накатывает волна стыда. Формально-то я был прав - и тогда, и с более взрослых позиций - и мне сложно представить, чтобы меня за это тогда кто-либо упрекнул. Но мне было стыдно - за невольную грубость, как мне самому показалось, и за то, что не поделился с незнакомым человеком "куском дивана". Ничтожная история - а стыдно почему-то.

И стыдно всегда почему-то именно за такое. Не за то, за что могли наказать, но не успели. Не за космические подлости- потому что и не совершал, наверное, таких подлостей, а если бы совершал, то, наверное, не считал бы таковыми. Стыдно вот за эти маленькие детские ошибки - за грубое слово старичку, за взятую без спроса в детском саду чужую карамельку, - за всю эту ерунду, которая засела так глубоко, и важна до сих пор.

Стыд - осознание раскрытого несовершенства, с которым не можешь смириться и которое не можешь оправдать. Именно так.
dragon

Танец для богов

Выдувать мыльные пузыри - очень медитативное упражнение. Срок жизни одного пузыря - считанные секунды. Смысл их жизни - в той мимолетной красоте и в том кратком чувстве радости, которое они могут тебе подарить. Вот они танцуют в потоках воздуха целыми гроздями, ты смотришь на сочетания, ты смотришь на отражения. Миг, и нет их, лишь капелька мыльной брызги, да и так высохнет через мгновение. В пустыне Наска 60 лет назад были найдены странные гигантские фигуры, нанесенные на каменистую почву. Одержимая женщина-математик Мария Райхе посвятила почти всю жизнь тому, чтобы понять их загадку. Она считала, что эти рисунки, видимые только с большой высоты, предназначались для божественных глаз. Люди Наска в церемониальные дни танцевали вдоль линий, чтобы их боги видели живущие фигуры и радовались. Танец давно ушешего.


В конечном итоге, мы все всего лишь танцоры. Танцоры на радость нашим богам.
Мы исчезнем через миг, рассыпемся гроздьями мыльных пузырей. Пусть же наш танец будет красив.