March 18th, 2006

dragon

17/3

Это может показаться смешным, но я действительно опасался вчерашнего дня. Помятуя Донни Дарко, видимо. Поскольку в прошлом августе пространство снов пообещало мне 17 марта как "последнюю дату".
День прошел, кажется, ничего не случилось. Или случилось?
Anyway, теперь я живу с той стороны конца света. Очередной раз.
dragon

Контролируемый бунт

Сегодня ко мне очередной раз бумерангом вернулась мысль об экстремальных видах спорта. Как все, наверное, помнят, подъем экстрим-спорта случился в 1990-е. После "потерянных восьмидесят" с их "поколением Х". По сути дела, с пост-бунтарским поколением: отгремели множественные студенческие волнения и тихие восстания хиповских комунн, на смену им пришло глухое разочарование, и было два варианта (один прелестно рисуется автором 90-х Д. Коуплендом, другой - автором 90-х Б.И.Эллисом) - либо уход во внутреннюю эмиграцию капитализма, либо довольное существование яппи, скрашиваемое вспышками психоза.

90-е - время возврата молодых к "активной позиции". Слом старых систем, забота об экологии, антиглобалистские движения... И, конечно же, экстримальный спорт. Радикализм, выражаемый телом. Ответ на гедонистический вал наркомании и промискуитета 80-х, когда ширнуться было, хоть из-под полы, но много, разного и во всем комбинациях, а секс еще не омрачался диагнозом СПИД.

Экстрим-спорт - гениальная придумка.
Первое: он втягивает в себя самых активных. Вместо того, чтобы крушить витрины, можешь попробовать сломать себе шею в очередном вираже. Психологический эффект примерно тот же - восстание, соревнование, противостояние.
Второе: он отвечает на вызов наркомании. Пресловутый adrenalin rush, адренолиновый взрыв, связан с повышенным уровнем нашего любимого дофамина у экстремальщиков. По сути, люди подсаживаются на экстрим так же, как они могли бы подсесть на секс, религиозный культ или наркоту.
Третье: он очень выгоден корпорациям. Ни на антиглобализме, ни на движении хиппи нельзя было заработать дивидендов. Ни то, ни другое не требовало специального оборудования, новых туристических маршрутов, образовательных программ и масштабных фестивалей. В качестве "неформальщиков" позиционирует себя самый что ни на есть мейнстрим, корпорации с миллиардными доходами и максимально глобализированные.

Короче говоря. Экстремальный спорт - это "канализированный" и контролируемый бунт, интерес к которому максимально выгоден элитам. Экстремальный спорт удобен, потому что примиряет бунтаря с окружающим миром, втягивает его в свою орбиту и исключает его из настоящей борьбы.

Но, как мне кажется, начав пожирать экстрим, капитализм проглотил очередную отравленную пилюлю. Каждая такая пилюля добавляет к тому, что можно назвать громким словом "трансформация". Поскольку каждое следующее десятилетие оказывается неизбежно не таким, как предыдущее, это уже не "вечное повторение истории", как в средневековых деревнях и даже в рабочих кварталах начала прошлого века. Там - глухой ропот. Здесь - контролируемый, но бунт, но идущий процесс. Подспудно "мейнстримный экстрим" сообщает новому поколению - а в экстремальный спорт вовлечено именно новое поколение, основной диапазон от 15 до 25 лет, - ценности нон-конформизма, ценности лидерства, готовности бороться и противостоять. На выходе получается не безмозглое быдло, на выходе получается человек с душой и телом. Гармоничный человек - потому что надо уметь двигаться, надо что-то знать, надо обладать навыками общежития.

Не мытьем, так катаньем.