March 8th, 2006

dragon

Гормон роста

В лекции Роберта Сапольски "Почему у зебр не бывает язвы" повествуется о влиянии стресса на человеческий организм. В частности, там рассказывается следующая (душещипательная или душераздирающая, как кому по душе) история.

В викторианские времена жил-был один мальчик Джим, у которого был старший брат по имени Дэвид. В один прекрасный день, когда Джиму 6, а Дэвиду 13, Дэвид погибает на глазах своего младшего брата. Мать была так потрясена гибелью любимого сына, что полностью закрылась от публики в своей спальне. И в течение нескольких лет Джим носит своей матери еду в ее комнату и слышит, как она называет его именем Дэвида, как она вспоминает Дэвида, как она жалеет о гибели Дэвида и говорит, что единственное утешение было в том, что Дэвид умер рано, когда он был еще молод и невинен, и не оставил потому свою маму. В итоге Джим, пытаясь хоть как-то обратить внимание матери на себя, начинает одеваться как его старший брат, вести себя, подражая брату - все, чтобы хоть как-то восстановить контакт.

И в итоге он перестал расти. Его рост остановился примерно на 150 см., его организм "заморозился", оставшись организмом 14-летнего подростка - даже не доразвились репродуктивные органы. И всю свою жизнь (до трагической гибели в 60 лет) Джим оставался, по сути, ребенком. Его не интересовал секс, а жена, которую он был вынужден (добившись определенной славы) взять, служила ему "защитным экраном" от мнения общества.

Собственно говоря, Джим - это знаменитый Дж. М. Барри, автор "Питера Пэна". Герой его знаменитой книги, "мальчик, который не хотел расти" - это, по сути, сам Барри, не желавший развиваться, стремившийся вернуться в страну Neverland. А симптом остановки роста в условиях стресса получил в психоневрологии название симптома "Питера Пэна".
dragon

Мессия с Концом

Посмотрел знаменитого Акиру. Очередная история Мессии и Конца света.

Когда Борхес составлял свой список Четырех Историй, он явно забыл добавить еще одну, которую люди очень любят рассказывать - о том, как все закончится. Это непрерывный ужас - когда же уже наконец закончится эта жизнь во всеочищающем пламени Апокалипсиса? А проблема в том, что она не заканчивается, не заканчивается, продолжается.

И в этой точке перелома (который нейдет и нейдет) нас ждет, как мы помним из всевозможной эсхатологии, Преобразование. Новое небо, новая земля, новые тела, все воскресли, все танцуют. Это нам рассказывают мировые религии, мир им. Мулька же новейших времен (в Акире повторяющаяся) - эволюция продолжается, к нам приходит Сверхчеловек, и у него есть все, чего не так не хватало нам самим. Тот же Мессия, вид сбоку.

Звать эти новые времена - занятие благостное. Люди очень любят, когда им рассказывают про будущее, и про то, как все изменится. Вот вам Теренс Маккенна расскажет про то, какой придет всеобновляющий 2012 год. Вот вам Рэй Курцвейл расскажет, какая вокруг Сингулярность наступает полным ходом. Вот вам клоуны Бард и Зодерквист расскажут, какая всяческая у нас наваливается нетократия и новая элита. Люди любят исторические времена. Согласитесь, хорошо, когда очередной пророк рассказывает, что наше-то время самое главное, что всех оно главнее, что точка перелома, что все по-другому, что грядет во пламени, что тырыпыры растапыры тритатушки тритата.

Так вот. Всякое время Главное. Нет никакого "завтра лучше чем вчера", потому что все меняется непрерывно. И все остается прежним. Вы орете про новую элиту в сети - а 2/3 населения планеты никогда не видели компьютер. Вы говорите о новых технологиях - но наша биология и наши базовые общественные институты те же, что и тысячи лет назад. Вы говорите мне про 2012 - чем он лучше каждого другого года, на который какие-то идиоты уже назначали свои концы светов? Это же магия круглых и квадратных чисел, как же без нее, надо же к чему-то привязываться. Что-то меняется, что-то остается. Так было и будет.

Экклезиаст встречает Дарвина, всеобщая радость.